четверг, 24 февраля 2011 г.

Система принятия решений социальной службой... Взгляд изнутри.

Получая с завидным постоянством жалобы от нормативных семей на действия социальных служб по отношению к этим семьям, мы задумались, что является той возможностью, которая позволяет инспекторам социальных служб (пкидот СААД) так легко и беспрепятственно открывать дела против семей, основываясь иногда только лишь на жалобе соседей, подозрениях (часто беспочвенных) школьных работников, а иногда и просто на предвзятом отношении к той или иной семье.

Работник одного из отделов социального обеспечения
- סמכת, более 10 лет проработавшая с семьями, определёнными как неблагополучные, согласилась дать нам интервью и ответить на интересующие нас вопросы.

Целью нашей беседы была узнать, существует ли ответственность того социального работника, который способствовал открытию судебного процесса против семьи, если затем оказалось, что его подозрения не оправдались.

Представляем Вашему вниманию откровенное интервью.

К - Расскажите, пожалуйста, кем Вы работаете?
N - Я работаю в отделе социального обеспечения (реваха) города M. Моя работа заключается в помощи семьям с детьми, испытывающим проблемы разного рода. Это те семьи, из которых забирают детей.
K - Значит, вы тот человек, которого отправляют смотреть семью, когда есть подозрение на то, что в семье что-то не в порядке?
N - Нет, я не смотрю. Меня отправляют помогать в те семьи, которые уже определены, как неблагополучные. Им дают последний шанс перед тем, как забрать детей – они могут получить помощь и, если дела наладятся, то детей не заберут.
K - Я никогда не слышала о такой работе. Может ли быть, что у вас в городе это что-то особенное, что-то, чего нет в других городах?
N – Возможно на город М выделяется больше средств, так как город М считается неблагополучным и это позволяет и отделу социального обеспечения оплачивать работу таких как я,
סומכות, чтобы они работали в семьях.
K -  Возможно, отделы социального обеспечения отличаются друг от друга и нет единого механизма работы?
N – Может быть, но я не могу утверждать, так как не работала в других городах на социальной службе.
K - Как в социальные службы попадают сведения о семьях?
N - От самих детей или от соседей.
K - От детей - это из школы, видимо?
N – Да, из школы и садов. Дети фантазёры в возрасте 4-5 лет могут сказать, что папа или мама их бьют, даже если это неправда.
K -  Вот конкретный случай – ребёнок жалуется, что папа или мама его бьёт. Что дальше? 
N  - Это очень зависит от воспитателя, к которому попала такая жалоба. Если воспитатель квалифицированный специалист и разумный человек, то он попытается понять, что происходит, правда ли то, на что жалуется ребёнок. Воспитатель или учитель должен прежде всего встретиться с родителями, поговорить и понять, что происходит. 
Кроме того, при побоях остаются следы, но по моему опыту это вообще никто не проверяет...А вот неквалифицированные или неразумные специалисты сразу идут в социальную  службу и тут уже начинаются проблемы у семьи и иногда случается так, что проблемы начинаются у нормальной семьи, где с ребёнком на самом деле ничего плохого не происходило. 
Я думаю, что на начальном этапе необходима проверка. Возможно, психолог, который мог бы определить, правдивы ли жалобы, не помешал бы. И такие специализации есть, однако специалистов не хватает. Совсем недавно был случай, когда ждали такого специалиста, который должен был приехать в город М и определить, что происходит в одной семье. 
К сожалению, специалистов мало, нужно ждать, когда он освободится и приедет, а это занимает немало времени. Часто социальный работник начинает действовать, не дожидаясь этого специалиста.
K - Мы столкнулись с тем фактом, что большое количество процессов именно против нормативных семей, когда семью обвиняют в том, что она не совершала, начинается именно в школах и инициаторами являются школьные консультанты.
N - Да тут очень много зависит и от школьных работников, от всей администрации школы. Если глупая или предвзятая консультант, но хороший директор, то лживому обвинению хода не будет, если консультант хорошая, то тоже не будет лжеобвинений. Если все они глупые или предвзятые, то будет и дойдёт до социальных служб. Если в отделе социальных служб дело попадёт к профессиональной и разумной социальной работнице, то она увидит правду, если нет, то нет...
Обязанность социального работника проверить, правильно ли к ним обратились из школы. Опять-таки, как проверить? Ведь того самого специального психолога надо ждать и в это время социальный работник всё равно начинает реагировать, а вот как – это уже зависит от социального работника. Грамотный – отреагирует грамотно, неграмотный или предвзятый может причинить много вреда. Тут всё зависит от человеческих и профессиональных качеств социального работника.
K - Значит мы упираемся в человеческие и профессиональные качества социального работника, как в решающий фактор. Но эти качества не должны быть решающим фактором, должна быть и независимая проверка специалиста, который умеет определять реальную ситуацию  и такой специалист должен быть в каждом отделе социального обеспечения. Должна также быть прописана ответственность социального работника за неправильное решение. 
Ну хорошо, а что происходит, когда против семьи был начат какой-то процесс – ребёнка забрали, хотели забрать или ребёнка хотели отправить в какое-то специальное учреждение, а потом на суде было постановлено, что это безосновательно? Что тогда происходит с инспектором социального отдела, который начал этот процесс?
N - По-моему ничего не происходит, продолжает работать, как и раньше.
K - Есть ли какая-то этическая комиссия, которая бы рассматривала подобные ошибки?
N - Никогда не слышала про такое. 
У нас был случай, когда детей хотели забрать у бабушки с дедушкой. Эти дети воспитывались у них после гибели матери. Социальная работница начала дело по изъятию этих детей у родных бабушки и дедушки. Но судья принял решение оставить детей в семье, не было никаких оснований забирать этих детей...Эта социальная работница спокойно работает. Действительно, странно, что не наказывают за такие профессиональные ошибки... Ведь пожилым людям пришлось ходить по судам, платить адвокату, переживать, что возможно их разлучат с любимыми внуками.
K -  Это, ведь, все равно, что ошибка, которая причиняет вред человеку. Ошибка врача может нанести необратимый ущерб пациенту и у врачей предусмотрена ответственность за неправильный диагноз, неправильное лечение и ущерб, который был получен в результате. Семьи, против которых начинаются процессы по отбору у них детей, получают сильнейшую моральную травму, помимо этого, чтобы защищаться, они вынуждены выплачивать крупные суммы адвокатам и это тоже значительные издержки.
N – Хороший пример про права и обязанности в сфере медицины. А тут у нас никто не знает ни прав, ни обязанностей социальных работников. Если говорить о халатности врачей, которая может стать причиной физического увечья, то физическая рана видна, а моральная рана никому не видна и это ещё хуже, чем физическая. Моральная травма причиняется всей семье, и детям также и она может проявиться тогда, когда эти неоправданно травмированные дети сами станут родителями. И из-за того, что этот ущерб не виден, его наличие может быть неизвестно даже самому травмированному человеку и он не будет знать, что у него есть такая травма и её надо лечить. 
K - Поэтому и возникает такой вопрос. Те работники социальных служб, которые принимают судьбоносные решения, какую ответственность они несут? Как рассматриваются действия тех социальных работников, которые ошибаются? Несут ли они какую-то ответственность за это? Кто возлагает на них эту ответственность и есть ли какой-то орган внутри социальных служб, который рассматривает такие случаи?
N - Я не слышала о таком. Я, конечно, не все время сижу в отделе, я работаю с семьями, но я не слышала.
K - Но если бы это было известно, на слуху, то я думаю, Вы все равно об этом бы услышали, если бы это работало и применялось, даже не проводя всё время в отделе.
N – Да. Я за все годы работы не слышала, чтобы кто-то понёс ответственность за неправильное решение.
K - Скажите, ну а вот такая ситуация – обращается семья в отдел социального обеспечения, потому что есть какая-то временная тяжёлая жизненная полоса или с ребёнком что-то не в порядке и они ищут помощи. И что потом, будет контроль над этой семьёй всю жизнь, ведь дела не закрываются? Или бывают такие случаи, когда дела закрываются и социальные службы больше не интересуется семьёй?
N - Может и не интересуется, но дела не закрываются. Дело может быть отправлено в архив через, минимум, 7 лет. Тогда семью больше не тревожат, но если случится что-то новое, то дело из архива сразу же достанут. Насколько рассматривается прошлое, если дело снова открывается, это уже зависит от конкретного социального работника.
K - А были ли у вас дела, когда социальная служба посылает родителей на какие-то курсы или занятия для родителей, а родители отказываются, и говорят что всё хорошо и они не хотят никакой помощи?
N - Если было бы всё хорошо, то дело бы не попало в социальные службы...
K – Были ли за время Вашей работы случаи, когда незаслуженно обвинённые семьи открывали встречные иски против тех, кто явился инициаторами обвинений и получали компенсации за полученный ущерб?
N - Знаете в чем проблема русскоговорящих израильтян? – Мы получаем что-то и сразу успокаиваемся, вот доказали невиновность, нас оставили в покое, и хорошо...  Особенно, когда речь идёт о государственных структурах. А ведь известны случаи встречных исков и против полиции - об этом говорят по радио и пишут в газетах...
K - Тут ещё встаёт вопрос о том, что даже если выплатят компенсацию за неправильно открытое дело, то кто эти деньги будет платить? – Одно дело, если это выплатит государство на деньги тех же налогоплательщиков или даже соответствующее министерство... А другое дело, если обязуют выплатить компенсацию того человека, который всё это начал. Понимаете, это кардинально разные вещи... Если бы отвечал конкретный социальный работник, то он бы в следующий раз тщательно подумал, правильное ли решение он принимает.
N – Раньше в социальных службах работали люди, которые понимали незаменимость и ценность семьи, и изъятие ребёнка из семьи было возможно только в самых крайних случаях, после того, как всё уже испробовано. Сейчас работают молодые девушки, которые гораздо легче относятся к тому, что ребёнок будет расти вне семьи. То ли им опыта не хватает, то ли чувств не хватает... В основном, это молодые девушки. Они намного проще относятся к тому, чтобы разлучить детей с семьёй.
K - Возможно ли, что это те люди, которые сами выросли в кибуцах – ведь там по правилам кибуца забирали детей в почти круглосуточные ясли? Там уже третье поколение выросло таких, которые не знают, что такое семья, её ценности и то, что она может дать человеку. Или это те люди, которых когда-то самих изъяли из семей? Если мы говорим о человеке, который сам не вырос в семье, то он никогда изнутри себя не почувствует ту ценность, которой он может лишить другого человека. Поэтому, он очень просто относится к этому, технически – вот родители не делают так и так, значит заберем и всё. Всё просто, они не воспринимают это как трагедию.
N - Да, работает много людей из кибуцев. Они не получили в наследство тепло домашнее и не понимают насколько это важно... Я даже не знала когда-то, что в Израиле есть интернаты для детей, у которых нет семей, которых лишили семей. Когда я пришла работать в социальные службы, то была шокирована этим фактом. Поэтому, я восхищаюсь одной молодой женщиной, моей подопечной, которая пошла на всё, чтобы у неё не забрали детей. Она просто не справлялась, не успевала развезти всех детей по детским садам, не успевала, а что-то и не умела, по хозяйству... Ей тогда оказали помощь – я помогала ей и всё обошлось, детей оставили в семье. Сначала хотели забрать, но она сказала: "Если заберёте, я с собой покончу". Тогда решили дать ей последний шанс.
K - Вы, наверное, стали в этой семье как бабушка?
N - Да, теперь она даже в шутку называет одного из детей – моим. Говорит, что этот ребёнок даже похож на меня - моё воспитание. Я работала с этой семьёй всё время, пока дети не подросли и не стало проще.
K – Смотрите, какая ситуация создаётся - несмотря на то, что в социальных службах работают и такие люди как Вы, например, которые очень ответственно и со всей душой относятся к своей работе и к тем людям, с которыми работают, есть и служащие, которые создают дурную славу этим службам. И сейчас очень многие люди просто боятся обращаться в социальные службы, даже когда им требуется помощь.
N - Да, люди боятся...
K - Что можно посоветовать с таком случае? Когда с ребёнком что-то не так или есть какие-то другие проблемы и людям требуется помощь.
N - Надо узнавать, кто из служащих в конкретном отделе социального обеспечения – хороший работник и порядочный человек и всегда можно попросить, чтобы делом занимался этот служащий. Даже если дело уже открыто, всегда можно потребовать перевода этого дела к хорошему работнику. И не надо стесняться, так и нужно сказать: “Да, мы хотим, переведите наше дело к такому-то работнику”. Я знаю, что у нас в отделе это возможно.


Подводя итог этому интересному разговору, можно сказать, что интересным фактом оказалось то, что отделы социального обеспечения, по всей видимости, не имеют единых методов работы, нет стандартов, совершенно не прописана ответственность самих работников этих отделов. И это при том, что речь идёт о решениях, которые оказывают огромное влияние на всю жизнь целой семьи.
На сегодняшний день семья, против которой открыто дело в социальных службах может только молиться о том, чтобы им повезло встретить «разумного и порядочного» инспектора социальных служб или такого социального работника как моя собеседница.
Непрофессиональные или предвзятые работники социальных служб разрушают семьи, наносят людям непоправимый ущерб и оказывают тому министерству Социального Обеспечения, от которого работают, “медвежью услугу”. И эта ситуация усугубляется тем, что полностью отсутствует уголовная или, хотя бы, профессиональная ответственность таких работников за возможные ошибки. Полномочия же их непомерно велики.



Присоединяйтесь к обсуждению статьи на Facebook или нашем форуме.

3 комментария:

  1. Очень своевременное интервью! У меня было много вопросов по части работы соцслужб.В этом интервью я получила ответ на многие из них. А насчёт дел ,которые не закрываются,а сдаются в архив,есть неточность.Дела закрываются решением суда.У меня закрыли дело.Я думаю ,что и наказания для соцработников тоже существуют.Хороший адвокат может найти решение.Вопрос только оплаты.

    ОтветитьУдалить
  2. Не понимаю почему התרדות социальных работников не расценивать как данное нарушение. Ведь у них, как у всех прочих нет имунитета против уголовной ответственности. Например: неправомерное изъятие ребёнка -это нанесение ему и родным ущерба. С позиции уголовного права - нанесение ущерба беспомощным это статьи соответсвующего закона 385-387. Наказание для должностных работников- до 7ми лет лишения свободы. Почему это не применяется?

    ОтветитьУдалить
  3. Социальный работник защищен системой, т.к. понятие личной ответственности не определено законодательно. Так же не определены должностные инструкции и предписания, как поступать в той или иной ситуации, а также нет контролирующего органа, нет прозрачности, все находится за семью печатями.
    Мы знакомы с мнением работников, которые говорят, что предпочитают перестраховаться, чем недосмотреть, однако, сама система делает практически невозможным последующее возвращение ребенка в семью без нанесения ему психологического и даже физического ущерба.
    В суде бремя доказывания вины работников или невиновности родителей лежит на родителях, как правило, судьи предвзято относится к родителям в большинстве знакомых нам случаев.
    Поэтому, в условиях отсутствия личной ответственности соцработников, понятия ущерба и других необходимых нормативных оснований - это становится невозможным, по крайней мере, нам такие случаи не знакомы.

    ОтветитьУдалить