среда, 6 октября 2010 г.

На сцене и за кулисами

Выдержки из статьи Виктории Вексельман.

У социальных работников свои комплексы, у разводящихся супругов - свои 

С профессиональным психологом Ольгой П. я встретилась уже после интервью с Аялой Штейгман. Меня интересовало, почему социальные работники не могут или не хотят остановить бывших супругов, которые 
годами ведут судебные тяжбы и тем самым кормят детей адвокатов и обделяют своих. 
Процесс может тянуться долго, почти до бесконечности. Как только адвокат поймет, что с клиента больше взять нечего, он поведет дело к завершению. Впрочем, к такому же результату можно было бы прийти на несколько лет раньше и с меньшими затратами, воспользовавшись услугами мегашера (специально обученного посредника в переговорах). Но обратиться к мегашеру до развода и завершить дело не войной, а миром может не каждая семья. Почему?

 

“Времена не выбирают, в них живут и умирают” 

Мы живём в эпоху ювенальной юстиции. Это значит, что ребёнок может пожаловаться специальному представителю государства (констебль в Европе, пкидат саад в Израиле), и государство возьмёт на себя роль старшего мужчины в семье, патриарха-отца, который восстановит попранную справедливость. Оставим в стороне споры, имеет ли государство право отчуждать у своих граждан право воспитывать детей на свой лад.
В наше время у родителей отобрали право наказывать детей. Когда дети пускаются во все тяжкие и начинают громить торговые центры в предместьях, как это было во Франции, государство само их наказывает - пулями, руками армии и полиции. 

Представителями государства, которые решают вопросы семейной жизни после развода, являются социальные работники, в том числе прошедшие специальную подготовку - пкидот саад. Среди них бывают разные люди.
 
Есть очень добросовестные женщины, которые стараются, помогают и опекают, оказывают помощь в приобретении школьных принадлежностей, проводят праздники для детей из неполных семей,
организуют встречи, чтобы дети понимали, что не они одни такие, что есть другие семьи “с одним крылом”,
и у женщин появляется возможность обменяться опытом и переживаниями. По запросу суда они точно и взвешенно описывают ситуацию в семье в итоговом протоколе, который называется таскир, готовы встречаться с разводящимися супругами в вечерние часы, после работы, терпеливо ждать, когда муж или жена опаздывают, встреча за встречей искать приемлемый вариант рекомендаций для судебного решения по опеке, установлению места жительства ребёнка и порядку свиданий, - и всё это за более чем скромную заработную плату. 

Но в этом мире есть своё закулисье. О нём не принято говорить вслух, однако пкидат саад не обязана быть психологически проработанным профессионалом и осознавать, что иногда за её высказываниями кроются запретные, и потому вытесняемые, импульсы: сильное желание подглядывать за тайной жизнью других людей, которое воспринимается порой как очень болезненное для семьи, желание сравнивать семейную ситуацию подопечных со своей собственной, как это делают люди с неопределённой идентичностью, желание повелевать зависимыми от тебя людьми, получая (в крайних вариантах) удовольствие от жёсткого стиля собеседования, желание пророчествовать и вера в то, что социальный работник провидит будущее этой конкретной семьи. 

Конечно, социальные работники прекрасно знают о том, что люди имеют свои слабости и в социальных службах налажена служба супервизии (наставничества старших коллег), где как раз и обсуждаются непростые моменты, которые переживают сами социальные работники. Но никто из них не будет объявлен профнепригодным,
если даст абсурдные рекомендации суду. А ведь есть и среди пкидот саад люди со своими комплексами. Встречаются откровенно невротические варианты, когда пытаются у других исправить то, что не удалось сделать в жизни собственных родителей. 
Некоторые из сотрудников социальных служб неосознанно полагают, что если потянуть пару-тройку лет,
то супруги обязательно помирятся. Так появляются решения о “временном порядке опеки на ближайший год” и рекомендации типа “день у матери, день у отца”, которые не оставляют супругам никакой возможности разойтись каждому по своей жизненной дороге. 

Репатрианты чаще других становятся жертвами социальных работников из-за незнания языка, реалий, прав.
В таких случаях нельзя смотреть на социальную работницу, как кролик на удава. 
Необходимо выяснить все свои права и спросить у социальной работницы, на каком основании она пришла к такому выводу. Необходимо требовать перевода всех терминов и понятий, назначать дополнительные встречи 
для выработки рекомендаций и взвешивать каждое слово, твердо отстаивая свои интересы: интересы матери своих детей и интересы отца своих детей. 

Знание терминологии и юридическая грамотность при общении с социальными службами очень помогают. Не все репатрианты знают, что можно потребовать встречи с куратором социальной работницы или написать обоснованную жалобу в вышестоящие инстанции, курирующие работу данного сотрудника. В конце концов,
можно переехать в другой город, и смена социальных работников произойдет автоматически. 

Однако круговая порука в этой области настолько сильна, что согласие на публикацию данного интервью мы получили лишь при гарантии сохранения анонимности собеседника.
Профессиональный психолог, с которым мы разговаривали, консультирует семьи в кризисном состоянии, оказавшиеся в поле зрения социальных служб, помогая им отстаивать свои права.

Комментариев нет:

Отправить комментарий